Глюк Кристоф Виллибальд

Глюк Кристоф Виллибальд

Глюк Кристоф Виллибальд

Австрийский композитор

Рождение
02 июля 1714

Кончина
15 ноября 1787

композитор

Часто случается так, что талантливый композитор остается чуждым своим современникам. Историки говорят о таких людях, что они появились на свет «не вовремя», ведь лишь далекие потомки смогли оценить их искусство. Этого никак нельзя сказать о Глюке: его появление было не просто своевременным, но и желанным, и даже в некотором смысле предсказанным. Так, в 50-е годы 18 века Дидро писал: «Пусть появится гений, который утвердит подлинную трагедию, подлинную комедию на музыкальной сцене!». Далее энциклопедист указал сюжет, достойный «настоящей», «подлинной» оперы – это был сюжет трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде». Пройдет немногим более 20 лет, - и парижская публика, давно искушенная шедеврами, устроит овацию «Ифигении в Авлиде» Глюка.

Вспыхнув в конце 18-го века, искусство Глюка как будто потускнело в эпоху романтизма: композитора хвалили, за ним признавали славу оперного реформатора, но музыку его любили немногие. В России 19-го века он был почти неизвестен. Однако в наше время музыканты снова заглянули в его партитуры – и перед ними словно открылись бездны. Заинтересовались и режиссеры: они нашли в произведениях этого композитора благодатный простор для своей фантазии.

Поиски своего стиля привели Глюка к серьезным переменам театральных традиций, к тому повороту, который в истории музыки называется «реформа Глюка». Вместе со своими друзьями – либреттистами и балетмейстерами – композитор сделал оперу динамичной и мощной, устремленной к ослепительным кульминациям. Он писал долгие речитативы, напоминающие декламацию в драматическом театре, - и за это противники обвиняли его в скудости мелодического дара. Сторонники же говорили о рождении интонации, идущей «от сердца к сердцу». Он постарался сделать незаметными границы между отдельными номерами, а хор и танцовщиков превратил в действующих лиц. Этим он нарушил давнюю французскую традицию, согласно которой хор стоял глубоко на заднем плане сцены, и, по словам современников, был недвижим, «как органные трубы».

Тем не менее консервативный Париж был в восторге от его творений. С композитором заключили необычный контракт. Директор Королевской академии допускал, что Глюк напишет превосходную оперу. Но если она будет только одна – что же станет с репертуаром театра? Давать менее удачные произведения будет невыгодно. А ставить все время одну и ту же оперу Глюка невозможно. Поэтому композитору заказали сразу шесть произведений – и Глюк не только согласился, но и довольно быстро выполнил это условие.

Некоторые современники ругали его сочинения за слишком открытое выражение эмоций. Вот что писал Лагарп, либреттист и прекрасный литератор: «Крики горести - одно из средств господина Глюка. Сие передразнивание очень отличается от искусства, основанного на подражании. Я вовсе не хочу слышать криков страдающего человека. От искусства музыканта я жду печальных, но не неприятных акцентов». Подобные заявления критиков переполняли печать. Глюк отвечал незамедлительно, так что страницы парижских журналов превращались в место «военно-музыкальных действий». Один из певцов того времени в мемуарах живо передает замечательную сцену чтения открытых писем композитора: «со всех сторон сбегались в кафе и читали их вслух; теснились толпой, только бы лучше услышать; аплодировали с увлечением и криками «браво», как рукоплескали Глюку и его музыке».

И действительно, некоторые оперы пользовались столь шумным успехом, что противникам Глюка оставалось только развести руками. «Не знаю, это ли мелодия, но, быть может она гораздо лучше мелодии», - писали современники после премьеры «Ифигении в Тавриде».